Журнал DiveTEK - для увлеченных дайверов. Технологии полгружений. Поиск. История. Экспедиции.

Анонс нового номера


Ok Club Thailand


СНАРЯЖЕНИЕ

МЕСТА ПОГРУЖЕНИЙ
АФРИКА
ЕВРОПА
АЗИЯ
АМЕРИКА И КАРИБЫ


РОБЕРТ ФУЛТОН

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОРОК, НЕ НАШЕДШИЙ ОТЕЧЕСТВА

Мария КАЗИЦКАЯ

Окончание. Начало в DiveTek 1[9]2005

В результате Наполеон так и не высадился в Англии, а английский флот стал самым сильным флотом того времени.

Спустя месяц после начала войны Британское адмиралтейство направило секретный циркуляр командирам кораблей, находившихся в Ширнессе, Портсмуте, Даунсе, Плимуте и в открытом море. Циркуляр предупреждал их о «плане, который мистер Фултон, американец, проживающий в Париже, замыслил по наущению первого консула Французской республики, дабы уничтожить военный флот Великобритании».

По-видимому, английская разведка знала обо всех испытаниях подводной лодки и взрыве шлюпа и в отличие от Наполеона отнеслась к ним серьезно. Кроме того, Фултон еще до начала войны рассказал о своей подводной лодке в письме к своему другу графу Стенхопу. Граф произнес в палате лордов «тревожную» речь, посвященную лодке. Англия опасалась, что французский флот втайне пополнился фултоновскими лодками, и лорды Адмиралтейства для большей гарантии решили пригласить изобретателя в Англию.

В Париж с 800 фунтами стерлингов был послан тайный агент, получивший приказ привезти Фултона.

Изобретатель впервые почувствовал себя хозяином положения. Он послал с агентом письмо, требуя 10 000 фунтов стерлингов и создания в Англии комиссии, которая должна в течение трех недель рассмотреть его планы. Когда планы были одобрены, Фултон запросил сто тысяч фунтов стерлингов за обучение судостроителей и экипажей подводных лодок. Вероятно, это письмо, также посланное через тайного агента, ошеломило Уайтхолл (улица в центральной части Лондона, где находятся некоторые важнейшие министерства и другие правительственные учреждения). Агент сообщил, что Фултон отправился в Амстердам, откуда по получении ответа он должен отплыть в Англию.

Через три месяца нетерпеливого и бесплодного ожидания Фултон покинул Амстердам и вернулся в Париж. Несколько недель спустя тайный агент вновь разыскал Фултона и вручил ему зашифрованное письмо от тогдашнего министра иностранных дел Англии лорда Хоксбери. Его превосходительство писал, что, как, вероятно, известно Фултону, предоставление таких сумм до надлежащей проверки изобретения противоречит существующим правилам и что такая сумма неизбежно привлечет к происходящему нежелательное любопытство публики. Тем не менее Фултон «встретит в Англии самый любезный прием и его услуги будут щедро оплачены».

Изобретатель решил рискнуть и в апреле 1804 года, после заключения академика Французской академии наук Латобре (Latobre's) о бесперспективности паровой навигации, приехал в Англию. Тут он узнал, что лорд Хоксбери ушел со своего поста, а министр финансов Уильям Питт стал фактически премьер-министром страны. Питт проповедовал строжайшую экономию. Он не захотел слушать взятых с потолка арифметических выкладок Фултона, запросившего за свои услуги сумму, на которую можно было построить линейный корабль.

Предложение Питта сводилось к следующему: начинайте строить ваши подводные суда, мы предоставим в ваше распоряжение одну из королевских верфей, дадим семь тысяч фунтов на материалы и будем выплачивать по двести фунтов в месяц, пока вы работаете у нас, а кроме того, вы станете получать половину стоимости каждого французского корабля, который потопите. Фултон был в восторге от этих условий. Двести фунтов в месяц было для него целым состоянием; ему не пришло в голову, что Питт фактически ничего не гарантировал: Адмиралтейство могло отказаться от постройки его лодок или не пожелать использовать их против французского флота. Хотя Питта, несомненно, заинтересовало военное применение фултоновских изобретений, он уже успел за восемьсот фунтов стерлингов достичь своей главной цели - убрать этого опасного человека из Франции и убедиться, что у Наполеона нет подводных судов.

Первая их беседа состоялась во время завтрака на вилле Питта близ Путни-Коммон; при этом присутствовал также помощник Питта сэр Хьюм Попхэм. Питт внимательно слушал рассуждения Фултона о возможностях подводной лодки. «Когда сэр Хьюм Попхэм вышел в соседнюю комнату,- вспоминал Фултон об этой встрече,- мистер Питт заметил, что это замечательное изобретение, по-видимому, обрекает на гибель все флоты мира. Я ответил, что оно было задумано именно с этой целью, и поскольку я не хотел обманывать ни его, ни его правительство, то, не колеблясь, высказал мнение, что оно приведет к полному уничтожению нынешней системы войны на море».

Фултон был недалек от истины, что очень не понравилось тем, чье существование зависело от этой системы.

Фултон и Питт договорились, что первое нападение будет предпринято против французских кораблей, стоящих в Булони. В то же время Питт решил не приступать к строительству подводной лодки, пока специальная комиссия в зависимости от хода войны не выскажет своего мнения о целесообразности ее применения. В случае неудач Питт, очевидно, готов был навязать своим адмиралам страшное оружие. Тем временем Фултон должен был заняться изготовлением «каркасов» - так он называл пороховые мины в медных цилиндрах, снабженные либо контактным взрывателем, либо часовым механизмом. Первые стоили 14 фунтов штука, а вторые - 22 фунта. В конце первого месяца ему аккуратно выплатили его 200 фунтов.

За короткое время Фултон изготовил достаточно «каркасов» для того, чтобы атаковать французский флот в Булони. Четыре небольших судна приблизились к французской гавани и сбросили две мины, прикрепленные к концам семидесятифутового троса. Предполагалось, что прилив донесет их до французских кораблей. Но взрыва не последовало. Фултон объяснил причину этой неудачи в длинном письме, звучавшем, как оправдание. Он принялся писать министрам жалобы, утверждая, что ему не оказывают нужного содействия. Он упрекал правительство за то, что оно не желает больше прибегать к его методу нападения. Если он не получал ответа - а это стало обычным явлением после нескольких его дерзких посланий,- то писал более высокопоставленному лицу. Эти, почти оскорбительные, письма министрам могущественнейшей державы мира от бездомного иностранца попросту игнорировались: государственные мужи не придавали значения выходкам чудака-американца. А он тем временем предложил еще несколько планов, в том числе план минирования Ла-Манша подводными контактными минами, который был осуществлен у Дувра сто десять лет спустя.

В октябре 1805 года Питт присутствовал на испытаниях фултоновских «каркасов» у замка Уолмер. Фултон пустил свои мины по течению и взорвал бриг ее величества «Доротею». Бриг развалился на две части и через двадцать секунд затонул. Фултон ликовал, воображая, что теперь все пойдет на лад.

Однако удачные опыты со взрывали не столько воодушевили, сколько привели в замешательство Британское адмиралтейство. Ведь «владычица морей» в те времена располагала самым мощным в мире флотом, так как в своей морской политике руководствовалась принципом двойного превосходства своего флота над флотом следующей по мощи морской державы.

Заигрывания Питта с Фултоном вызвали негодование у английских адмиралов. «Питт свалял большого дурака, - ворчал один из авторитетнейших моряков английского флота адмирал лорд Джервис, - поощряя способ ведения войны, который ничего не дает народу, имеющему и без того главенство на море, и который в случае успеха может лишить его этого главенства».

Но премьер знал, что делал. Он считал: опасное для английского линейного флота изобретение лучше погубить своими руками, чем дать возможность чужим рукам выпестовать его на горе Британии. И Питт так преуспел в своем намерении, что в Соединенных Штатах вспомнили о подводных лодках только через 60 лет, когда вспыхнула война между Севером и Югом.

В октябре же 1805 года некий английский адмирал нанес Фултону сокрушительный удар. У мыса Трафальгар Горацио Нельсон разбил объединенный франко-испанский флот. Англия больше не нуждалась ни в подводных судах, ни в несговорчивом мистере Фултоне. Он, по-видимому, понял это. Тема его бесчисленных писем изменилась: теперь его заботили причитающиеся ему деньги. Он уже получил тринадцать тысяч фунтов, и, кроме того, правительство израсходовало одиннадцать тысяч фунтов на материалы для «каркасов». Он пытался получить деньги, недостающие до тех сорока тысяч фунтов, которые были обещаны ему (впрочем, весьма неопределенно) Питтом. Фултон пригрозил, что вернется в Америку и откроет секрет своих подводных лодок в «ученом философском труде», и это приведет к уничтожению в сех флотов мира. И еще он потребовал создать арбитражную комиссию для рассмотрения его претензии, как это было оговорено в контракте. Проходили месяцы, а ответа из Уайтхолла не было. Когда тяжело больной Питт вернулся в столицу из Бата, где лечился (он умер через несколько дней после возвращения), его ждало гневное и длинное письмо от американца. Наконец комиссия была создана и Фултона выслушали. Он выиграл дело по всем пунктам, но денег тем не менее не получил. Когда к власти пришло правительство Гренвилля, Фултон написал еще одно неистовое письмо и отправился с ним на Даунинг-стрит. Он вошел в кабинет премьер-министра и прочитал ему письмо вслух. Гренвилль за все это время не проронил ни слова и даже не сказал Фултону до свидания.

В октябре 1806 года разочарованный Фултон вернулся на родину. Перед отъездом он отдал на хранение американскому консулу чертежи и описание подводной лодки на случай, если он погибнет во время плавания. Это был проект морской подводной лодки длиной тридцать пять футов, шириной десять футов и высотой шесть футов. Лодка имела обычное парусное вооружение, причем мачты и паруса могли быстро складываться перед погружением. Она несла тридцать мин, которые можно было ставить на якорях в неприятельских водах,- идея, нашедшая практическое применение лишь через сто лет. Команда из шести человек вращала двухлопастный винт, гораздо более совершенный, чем все существовавшие прежде. Фултон учел, что при плавании под парусами винт будет тормозить движение лодки, и сконструировал вал винта таким образом, что лопасти можно было поднимать над водой,- эта идея была осуществлена лишь двадцать лет спустя на первых пароходах. Смотровая башенка была снабжена стеклянными иллюминаторами.

На лодке имелись также две «дыхательные мачты», через одну воздух поступал, а через другую выходил наружу.

В Соединенных Штатах Фултон дважды писал президенту Томасу Джефферсону, предлагая продать свой проект подводного судна. Джефферсон не ответил. В этот трудный для Фултона момент его находит соотечественник - некто Роберт Ливингстон и предлагает построить пароход для грузовых и пассажирских перевозок.

Нельзя сказать, что Ливингстон обратился не по адресу. Фултон однажды уже поразил парижан пароходом «Клермонт», ходившим по Сене со скоростью пять миль в час. Изобретатель решает уехать из Европы, вернуться на родину.

Там он приступает к постройке парохода. Фултона иногда называют изобретателем парохода, но это не совсем так. Паровые двигатели были известны и до появления главного детища талантливого американца. Фултон назвал свой первый американский пароход «Катариной Клермонт» в память о том «Клермонте», что плавал по Сене. К августу 1807 года строительство было завершено. Еще неделя понадобилась, чтобы отрегулировать машину. В первый рейс Фултон позвал друзей и родственников, но даже они не особенно верили в то, что все пройдет благополучно. Однако поездка из Нью-Йорка в Олбани оказалась вполне удачной - 241 км был пройден всего за 32 часа, возвращение по течению реки заняло 30 часов. Паруса не использовались на всем пути. Пароход имел бортовой колесный привод. Это был первый безостановочный транспортный рейс длительностью более одних суток, выполненный паровым судном.

Первое испытание парохода не вызвало никакого ажиотажа. Публика и газеты его просто не заметили. Тогда Ливингстон, имевший монополию на организацию пароходного сообщения в штате Нью-Йорк, организовал крупную рекламную кампанию. Это принесло свои плоды. Уже на следующий год «пароходная» прибыль составила 16 тысяч долларов.

Для Фултона это судно, прославившее его, было шагом назад в его идеях - «кладезе науки», как он выражался. «Клермонту» предшествовали по меньшей мере семь пароходов. Фултон был бы вполне согласен с историками, которые утверждают, что он только завершил дело, начатое другими, потому что время для этого изобретения созрело и потому что у него была мощная финансовая поддержка.

Вслед за «Катариной Клермонт» на воду были спущены «Раритан» и «Карета Нептуна». Но не все шло так гладко, как хотелось бы. Фултон столкнулся с крайне враждебным отношением владельцев парусных и гребных судов на Гудзоне, увидевших в пароходе грозного конкурента. Также другие судостроители, презрев монопольное право Ливингстона-Фултона на организацию пароходного сообщения, воровали у изобретателя чертежи, пробовали разрушать сами пароходы. Они то и дело подстраивали столкновения пароходов с шаландами и баркасами или устраивали на их пути заторы. В 1811 году в США даже был принят специальный закон, грозивший строгим наказанием за сознательный вред, принесенный пароходам. Но Фултона не удалось остановить. За десять последующих лет он построил еще 15 пароходов и в их числе - первый в мире военный пароход «Демологос», примененный американцами против англичан в войне 1812 года.

Но пароходы не интересовали его. Его страстью были подводные суда; он думал найти благоприятную почву для своих необычных замыслов в революционной Франции, а впоследствии возлагал надежды на практичных англичан. Но и Париж, и Лондон оказались не менее консервативными, чем Филадельфия.

В конце своего нелегкого пути разбогатевший и прославившийся в результате своего «шага назад» Фултон вновь занялся подводными лодками. И тут судьба ему вроде бы улыбнулась: конгрессмены согласились финансировать постройку большого, снабженного мощной паровой турбиной подводного корабля с экипажем в 100 человек. И в 1815 году он построил в Нью-Йорке подводное судно длиной восемьдесят футов и шириной двадцать два фута. Фултон считал экипаж в 100 человек только силой, приводящей в движение винт: каждые пять человек составляли единицу в одну лошадиную силу. Однако Фултон умер до того, как Mute был спущен на воду. И эта подводная лодка пошла на слом.

После поражения под Ватерлоо 6 (18) июня 1815 года Наполеон был сослан на остров Св. Елены. Вез свергнутого императора английский линейный корабль «Беллерофонт». Говорят, по дороге мимо них лихо промчался на большой скорости пароход. Поинтересовавшись у офицера охраны, кто построил это чудо, обогнавшее их парусник, узник получил лаконичный ответ: «Роберт Фултон». Наполеон с печалью в голосе заметил: «Прогнав изобретателя Фултона, я потерял свою корону!»

Таким образом, Наполеон совершил фатальную ошибку: если бы он профинансировал проекты Фултона, то получил бы сразу две технологии: пароходы и подводные лодки, что позволило бы нейтрализовать флот Англии, высадиться на островах и вывести из войны своего главного противника. Возможно, другое решение Наполеона даже изменило бы ход истории XIX века.


Rambler's Top100

Дайвинг - рейтинг DIVEtop
Поддержать сайт в
рейтинге DIVEtop.ru
Яндекс цитирования

Обмен сылками


Get Adobe Reader
DiveTek © 2003-2008. При любом использовании материалов сайта активная ссылка на www.dive-tek.ru обязательна.
Главная Главная Карта сайта e-mail Skype us Домашняя страница О журнале Анонс Рубрики Архив журнала Контакты Реклама English Условия использования